Мертвые души. Том первый. — Страница 118

Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую
шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными
чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом
лица, какое художник взял бы в образец для мадонны и какое только редким
случаем попадается на Руси, где любит все оказаться в широком размере, все
что ни есть: и горы и леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую
блондинку, которую он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по
глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись,
перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
Чичиков так смешался, что не мог произнести ни одного толкового слова, и
пробормотал черт знает что такое, чего бы уж никак не сказал ни Гремин, ни
Зяонский, ни Лидин.
- Вы не знаете еще моей дочери? - сказала губернаторша, - институтка,
только что выпущена
Он отвечал, что уже имел счастие нечаянным образом познакомиться;
попробовал еще кое-что прибавить, но кое-что совсем не вышло. Губернаторша,
сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим
гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как
человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами,
расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился вспомнив, что
он позабыл что-то, и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека:
вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что
позабыл он, - не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги
тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух
шепчет ему в уши, что он позабыл что-то. И вот уже глядит он растерянно и
смущенно на движущуюся толпу перед ним, на летающие экипажи, на кивера и
ружья проходящего полка, на вывеску - и ничего хорошо не видит. Так и
Чичиков вдруг сделался чуждым всему, что ни происходило вокруг него. В это
время из дамских благовонных уст к нему устремилось множество намеков и
вопросов, проникнутых насквозь тонкостию и любезностию. "Позволено ли нам,
бедным жителям земли, быть так дерзкими, чтобы спросить вас, о чем
мечтаете?" - "Где находятся те счастливые места, в которых порхает мысль
ваша?" - "Можно ли знать имя той, которая погрузила вас в эту сладкую долину
задумчивости?" Но он отвечал на все решительным невниманием, и приятные
фразы канули, как в воду. Он даже до того был неучтив, что скоро ушел от них
в другую сторону, желая повысмотреть, куда ушла губернаторша с своей дочкой.
Но дамы, кажется, не хотели оставить его так скоро; каждая внутренно
решилась употребить всевозможные орудия, столь опасные для сердец наших, и
пустить в ход все, что было лучшего.