«Мертвые души. Том первый.»

- Да, именно, - сказал Манилов, обратясь к Чичикову, - я тоже
предполагал, большая смертность; совсем неизвестно, сколько умерло.
- Ты, пожалуйста, их перечти, - сказал Чичиков, - и сделай подробный
реестрик всех поименно.
- Да, всех поименно, - сказал Манилов.
Приказчик сказал: "Слушаю!" - и ушел.
- А для какие причин вам это нужно? - спросил по уходе приказчика
Манилов.
Этот вопрос, казалось, затруднил гостя, в лице его показалось какое-то
напряженное выражение, от которого он даже покраснел, - напряжение что-то
выразить, не совсем покорное словам. И в самом деле, Манилов наконец услышал
такие странные и необыкновенные вещи, какие еще никогда не слыхали
человеческие уши.
- Вы спрашиваете, для каких причин? причины вот какие: я хотел бы
купить крестьян... - сказал Чичиков, заикнулся и не кончил речи.
- Но позвольте спросить вас, - сказал Манилов, - как желаете вы купить
крестьян: с землею или просто на вывод, то есть без земли?
- Нет, я не то чтобы совершенно крестьян, - сказал Чичиков, - я желаю
иметь мертвых...
- Как-с? извините... я несколько туг на ухо, мне послышалось
престранное слово...
- Я полагаю приобресть мертвых, которые, впрочем, значились бы по
ревизии как живые, - сказал Чичиков.
Манилов выронил тут же чубук с трубкою на пол и как разинул рот, так и
остался с разинутым ртом в продолжение нескольких минут. Оба приятеля,
рассуждавшие о приятностях дружеской жизни, остались недвижимы, вперя друг в
друга глаза, как те портреты, которые вешались в старину один против другого
по обеим сторонам зеркала. Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и
поглядел снизу ему в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки на
губах его, не пошутил ли он; но ничего не было видно такого, напротив, лицо
даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость
как-нибудь невзначай с ума, и со страхом посмотрел на него пристально; но
глаза гостя были совершенно ясны, не было в них дикого, беспокойного огня,
какой бегает в глазах сумасшедшего человека, все было прилично и в порядке.
Как ни придумывал Манилов, как ему быть и что ему сделать, но ничего другого
не мог придумать, как только выпустить изо рта оставшийся дым очень тонкой
струею.
- Итак, я бы желал знать, можете ли вы мне таковых, не живых в
действительности, но живых относительно законной формы, передать, уступить
или как вам заблагорассудится лучше?
Но Манилов так сконфузился и смешался, что только смотрел на него
- Мне кажется, вы затрудняетесь?.. - заметил Чичиков.
- Я?.. нет, я не то, - сказал Манилов, - но я не могу постичь...
извините... я, конечно, не мог получить такого блестящего образования,
какое, так сказать, видно во всяком вашем движении; не имею высокого
искусства выражаться.