«Мертвые души. Том первый.»

Великий упрек был бы историку предлагаемых событий, если бы он упустил
сказать, что удовольствие одолело гостя после таких слов, произнесенных
Маниловым. Как он ни был степенен и рассудителен, но тут чуть не произвел
даже скачок по образцу козла, что, как известно, производится только в самых
сильных порывах радости. Он поворотился так сильно в креслах, что лопнула
шерстяная материя, обтягивавшая подушку; сам Манилов посмотрел на него в
некотором недоумении. Побужденный признательностию, он наговорил тут же
столько благодарностей, что тот смешался, весь покраснел, производил головою
отрицательный жест и наконец уже выразился, что это сущее ничего, что он,
точно, хотел бы доказать чем-нибудь сердечное влечение, магнетизм души, а
умершие души в некотором роде совершенная дрянь.
- Очень не дрянь, - сказал Чичиков, пожав ему руку. Здесь был испущен
очень глубокий вздох. Казалось, он был настроен к сердечным излияниям; не
без чувства и выражения произнес он наконец следующие слова: - Если б вы
знали, какую услугу оказали сей, по-видимому, дрянью человеку без племени и
роду! Да и действительно, чего не потерпел я? как барка какая-нибудь среди
свирепых волн... Каких гонений, каких преследований не испытал, какого горя
не вкусил, а за что? за то, что соблюдал правду, что был чист на своей
совести, что подавал руку и вдовице беспомощной, и сироте-горемыке!.. - Тут
даже он отер платком выкатившуюся слезу.
Манилов был совершенно растроган. Оба приятеля долго жали друг другу
руку и долго смотрели молча один другому в глаза, в которых видны были
навернувшиеся слезы. Манилов никак не хотел выпустить руки нашего героя и
продолжал жать ее так горячо, что тот уже не знал, как ее выручить. Наконец,
выдернувши ее потихоньку, он сказал, что не худо бы купчую совершить
поскорее и хорошо бы, если бы он сам понаведался в город. Потом взял шляпу и
стал откланиваться.
- Как? вы уж хотите ехать? - сказал Манилов, вдруг очнувшись и почти
испугавшись.
В это время вошла в кабинет Манилова.
- Лизанька, - сказал Манилов с несколько жалостливым видом, - Павел
Иванович оставляет нас!
- Потому что мы надоели Павлу Ивановичу, - отвечала Манилова.
- Сударыня! здесь, - сказал Чичиков, - здесь, вот где, - тут он положил
руку на сердце, - да, здесь пребудет приятность времени, проведенного с
вами! и поверьте, не было бы для меня большего блаженства, как жить с вами
если не в одном доме, то по крайней мере в самом ближайшем соседстве.
- А знаете, Павел Иванович, - сказал Манилов, которому очень
понравилась такая мысль, - как было бы в самом деле хорошо, если бы жить
этак вместе, под одною кровлею, или под тенью какого-нибудь вяза
пофилософствовать о чем-нибудь, углубиться!..
- О! это была бы райская жизнь! - сказал Чичиков, вздохнувши.