«Мертвые души. Том первый.»

Подошедши к окну, он начал
рассматривать бывшие перед ним виды: окно глядело едва ли не в курятник; по
крайней мере, находившийся перед ним узенький дворик весь был наполнен
птицами и всякой домашней тварью. Индейкам и курам не было числа; промеж них
расхаживал петух мерными шагами, потряхивая гребнем и поворачивая голову
набок, как будто к чему-то прислушиваясь; свинья с семейством очутилась тут
же; тут же, разгребая кучу сора, съела она мимоходом цыпленка и, не замечая
этого, продолжала уписывать арбузные корки своим порядком. Этот небольшой
дворик, или курятник, переграждал дощатый забор, за которым тянулись
пространные огороды с капустой, луком, картофелем, светлой и прочим
хозяйственным овощем. По огороду были разбросаны кое-где яблони и другие
фруктовые деревья, накрытые сетями для защиты от сорок и воробьев, из
которых последние целыми косвенными тучами переносились с одного места на
другое. Для этой же самой причины водружено было несколько чучел на длинных
шестах, с растопыренными руками; на одном из них надет был чепец самой
хозяйки. За огородами следовали крестьянские избы, которые хотя были
выстроены врассыпную и не заключены в правильные улицы, но, по замечанию,
сделанному Чичиковым, показывали довольство обитателей, ибо были
поддерживаемы как следует: изветшавший тес на крышах везде был заменен
новым; ворота нигде не покосились, а в обращенных к нему крестьянских крытых
сараях заметил он где стоявшую запасную почти новую телегу, а где и две. "Да
у ней деревушка не маленька", - сказал он и положил тут же разговориться и
познакомиться с хозяйкой покороче. Он заглянул в щелочку двери, из которой
она было высунула голову, и, увидев ее, сидящую за чайным столиком, вошел к
ней с веселым и ласковым видом.
- Здравствуйте, батюшка. Каково почивали? - сказала хозяйка,
приподнимаясь с места. Она была одета лучше, нежели вчера, - в темном платье
и уже не в спальном чепце, но на шее все так же было что-то завязано.
- Хорошо, хорошо, - говорил Чичиков, садясь в кресла. - Вы как,
матушка?
- Плохо, отец мой.
- Как так?
- Бессонница. Все поясница болит, и нога, что повыше косточки, так вот
и ломит.
- Пройдет, пройдет, матушка. На это нечего глядеть.
- Дай бог, чтобы прошло. Я-то смазывала свиным салом и скипидаром тоже
смачивала. А с чем прихлебаете чайку? Во фляжке фруктовая.
- Недурно, матушка, хлебнем и фруктовой.
Читатель, я думаю, уже заметил, что Чичиков, несмотря на ласковый вид,
говорил, однако же, с большею свободою, нежели с Маниловым, и вовсе не
церемонился. Надобно сказать, кто у нас на Руси если не угнались еще кой в
чем другою за иностранцами, то далеко перегнали их в умении обращаться.
Пересчитать нельзя всех оттенков и тонкостей нашего обращения.