Мертвые души. Том первый. — Страница 91

В самом деле, что ни говори, не
только одни мертвые души, но еще и беглые, и всего двести с лишком человек!
Конечно, еще подъезжая к деревне Плюшкина, он уже предчувствовал, что будет
кое-какая пожива, но такой прибыточной никак не ожидал. Всю дорогу он был
весел необыкновенно, посвистывал, наигрывал губами, приставивши во рту
кулак, как будто играл на трубе, и наконец затянул какую-то песню, до такой
степени необыкновенную, что сам Селифан слушал, слушал и потом, покачав
слегка годовой, сказал: "Вишь ты, как барин поет!" Были уже густые сумерки,
когда подъехали они к городу. Тень со светом перемешалась совершенно, и
казалось, самые предметы перемешалися тоже. Пестрый шлагбаум принял какой-то
неопределенный цвет; усы у стоявшего на часах солдата казались на лбу и
гораздо выше глаз, а носа как будто не было вовсе. Гром и прыжки дали
заметить, что бричка взъехала на мостовую. Фонари еще не зажигались, кое-где
только начинались освещаться окна домов, а в переулках и закоулках
происходили сцены и разговоры, неразлучные с этим временем во всех городах,
где много солдат, извозчиков, работников и особенного рода существ, в виде
дам в красных шалях и башмаках без чулок, которые, как летучие мыши, шныряют
по перекресткам. Чичиков не замечал их и даже не заметил многих тоненьких
чиновников с тросточками, которые, вероятно сделавши прогулку за городом,
возвращались домой. Изредка доходили до слуха его какие-то, казалось,
женские восклицания:"Врешь, пьяница!я никогда не позволяла ему такого
грубиянства!" - или: "Ты не дерись, невежа, а ступай в часть, там я тебе
докажу!.." Словом, те слова которые вдруг отдадут, как варом, какого-нибудь
замечтавшегося двадцатилетнего юношу, когда, возвращаясь из театра, несет он
в голове испанскую улицу, ночь, чудный женский образ с гитарой и кудрями.
Чего нет и что не грезится в голове его? он в небесах и к Шиллеру заехал в
гости - и вдруг раздаются над ним, как гром, роковые слова, и видит он, что
вновь очутился на земле, и даже на Сенной площади, и даже близ кабака, и
вновь пошла по-будничному щеголять перед ним жизнь.
Наконец бричка, сделавши порядочный скачок, опустилась, как будто в
яму, в ворота гостиницы, и Чичиков был встречен Петрушкою, который одною
рукою придерживал полу своего сюртука, ибо не любил, чтобы расходились полы,
а другою стал помогать ему вылезать из брички. Половой тоже выбежал, со
свечою в руке и салфеткою на плече. Обрадовался ли Петрушка приезду барина,
неизвестно, по крайней мере они перемигнулись с Селифаном, и обыкновенно
суровая его наружность на этот раз как будто несколько прояснилась.
- Долго изволили погулять, - сказал половой, освещая лестницу.
- Да, - сказал Чичиков, когда взошел на лестницу. - Ну, а ты что?
- Слава богу, - отвечал половой, кланяясь.