Мертвые души. Том первый. — Страница 86

Подошел к окну, постучал он пальцами в стекло и закричал:
"Эй, Прошка!" Чрез минуту было слышно. что кто-то вбежал впопыхах в сени,
долго возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел
Прошка, мальчик лет тринадцати, в таких больших сапогах, что, ступая, едва
не вынул из них ноги. Почему у Прошки были такие большие сапоги, это можно
узнать сейчас же: у Плюшкина для всей дворни, сколько ни было ее в доме,
были одни только сапоги, которые должны были всегда находиться в сенях.
Всякий призываемый в барские покои обыкновенно отплясывал через весь двор
босиком, но, входя в сени, надевал сапоги и таким уже образом являлся в
комнату. Выходя из комнаты, он оставлял сапоги опять в сенях и отправлялся
вновь на собственной подошве. Если бы кто взглянул из окошка в осеннее время
и особенно когда по утрам начинаются маленькие изморози, то бы увидел, что
вся дворня делала такие скачки, какие вряд ли удастся выделать на театрах
самому бойкому танцовщику.
- Вот посмотрите, батюшка, какая рожа! - сказал Плюшкин Чичикову,
указывая пальцем на лицо Прошки. - Глуп ведь как дерево, а попробуй
что-нибудь положить, мигом украдет! Ну, чего ты пришел, дурак, скажи, чего?
- Тут он произвел небольшое молчание, на которое Прошка отвечал тоже
молчанием. - Поставь самовар, слышишь, да вот возьми ключ да отдай Мавре,
чтобы пошла в кладовую: там на полке есть сухарь из кулича, который привезла
Александра Степановна, чтобы подали его к чаю!.. Постой, куда же ты?
Дурачина! эхва, дурачила! Бес у тебя в ногах, что ли, чешется?.. ты выслушай
прежде: сухарь-то сверху, чай, поиспортился-, так пусть соскоблит его ножом
да крох не бросает, а снесет в курятник. Да смотри ты, ты не входи, брат, в
кладовую, не то я тебя, знаешь! березовым-то веником; чтобы для вкуса-то!
Вот у тебя теперь славный аппетит, так чтобы еще был получше! Вот
попробуй-ка пойти в кладовую, а я тем временем из окна стану глядеть. Им ни
в чем нельзя доверять, - продолжал он, обратившись к Чичикову, после того
как Прошка убрался вместе с своими сапогами. Вслед за тем он начал и на
Чичикова посматривать подозрительно. Черты такого необыкновенного
великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: "Ведь
черт его знает, может быть, он просто хвастун, как все эти мотишки; наврет,
наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и уедет!" А потому из
предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он, что
недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен:
сегодня жив, а завтра и бог весть.
Чичиков изъявил готовность совершить ее хоть сию же минуту и потребовал
только списка всем крестьянам.
Это успокоило Плюшкина.