Мертвые души. Том первый. — Страница 83

Плюшкин, однако же, ее простил и даже дал маленькому внучку
поиграть какую-то пуговицу, лежавшую на столе, но денег ничего не дал. В
другой раз Александра Степановна приехала с двумя малютками и привезла ему
кулич к чаю и новый халат, потому что у батюшки был такой халат, на который
глядеть не только было совестно, но даже стыдно. Плюшкин приласкал обоих
внуков и, посадивши их к себе одного на правое колено, а другого на левое,
покачал их совершенно таким образом, как будто они ехали на лошадях, кулич и
халат взял, но дочери решительно ничего не дал; с тем и уехала Александра
Степановна.
Итак, вот какого рода помещик стоял перед Чичиковым! Должно сказать,
что подобное явление редко попадается на Руси, где все любит скорее
развернуться, нежели съежиться, и тем поразительнее бывает оно, что тут же в
соседстве подвернется помещик, кутящий во всю ширину русской удали и
барства, прожигающий, как говорится, насквозь жизнь. Небывалый проезжий
остановится с изумлением при виде его жилища, недоумевая, какой владетельный
принц очутился внезапно среди маленьких, темных владельцев: дворцами глядят
его белые каменные домы с бесчисленным множеством труб, бельведеров,
флюгеров, окруженные стадом флигелей и всякими помещениями для приезжих
гостей. Чего нет у него? Театры, балы; всю ночь сияет убранный огнями и
плошками, оглашенный громом музыки сад. Полгубернии разодето и весело гуляет
под деревьями, и никому не является дикое и грозящее в сем насильственном
освещении, когда театрально выскакивает из древесной гущи озаренная
поддельным светом ветвь, лишенная своей яркой зелени, а вверху темнее, и
суровее, и в двадцать раз грознее является чрез то ночное небо и, далеко
трепеща листьями в вышине, уходя глубже в непробудный мрак, негодуют суровые
вершины дерев на сей мишурный блеск, осветивший снизу их корни.
Уже несколько минут стоял Плюшкин, не говоря ни слова, а Чичиков все
еще не мог начать разговора, развлеченный как видом самого хозяина, так и
всего того, что было в его комнате. Долго не мог он придумать, в каких бы
словах изъяснять причину своего посещения. Он уже хотел было выразиться в
таком духе, что, наслышась о добродетели и редких свойствах души его, почел
долгом принести лично дань уважения, но спохватился и почувствовал, что это
слишком. Искоса бросив еще один взгляд на все, что было в комнате, он
почувствовал, что слово "добродетель" и "редкие свойства души" можно с
успехом заменить словами "экономия" и "порядок"; и потому, преобразивши
таким образом речь, он сказал, что, наслышась об экономии его и редком
управлении имениями, он почел за долг познакомиться и принести лично свое
почтение. Конечно, можно было бы привести иную, лучшую причину, но ничего
иного не взбрело тогда на ум.