Мертвые души. Том первый. — Страница 89

Забирайте же с собою в путь,
выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с
собою все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете
потом! Грозна страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдает назад и
обратно! Могила милосерднее ее, на могиле напишется: "Здесь погребен
человек!", но ничего не прочитаешь в хладных, бесчувственных чертах
бесчеловечной старости.
- А не знаете ли вы какого-нибудь вашего приятеля, - сказал Плюшкин,
складывая письмо, - которому бы понадобились беглые души?
- А у вас есть и беглые? - быстро спросил Чичиков, очнувшись.
- В том-то и дело, что есть. Зять делал выправки: говорит, будто и след
простыл, но ведь он человек военный: мастер притопывать шпорой, а если бы
хлопотать по судам...
- А сколько их будет числом?
- Да десятков до семи тоже наберется.
- Нет?
- А ей-богу так! Ведь у меня что год, то бегают. Народ-то больно
прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому
нечего... А уж я бы за них что ни дай взял бы. Так посоветуйте вашему
приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга.
Ведь ревизская душа стоит в пятистах рублях.
"Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим", - сказал про себя Чичиков
и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки
по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы
собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно
так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать... но что это
такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
- А сколько бы вы дали? - спросил Плюшкин и сам ожидовел: руки его
задрожали, как ртуть.
- Я бы дал по двадцати пяти копеек за душу.
- А как вы покупаете, на чистые?
- Да, сейчас деньги.
- Только, батюшка, ради нищеты-то моей, уже дали бы по сорока копеек.
- Почтеннейший! - сказал Чичиков, - не только по сорока копеек, по
пятисот рублей заплатил бы! с удовольствием заплатил бы, потому что вижу -
почтенный, добрый старик терпит по причине собственного добродушия.
- А ей-богу, так! ей-богу, правда! - сказал Плюшкин, свесив голову вниз
и сокрушительно покачав ее. - Всь от добродушия.
- Ну, видите ли, я вдруг постигнул ваш характер. Итак, почему ж не дать
бы мне по пятисот рублей за душу, но... состоянья нет; по пяти копеек,
извольте, готов прибавить, чтобы каждая душа обошлась, таким образом, в
тридцать копеек.
- Ну, батюшка, воля ваша, хоть по две копейки пристегните:
- По две копеечки пристегну, извольте. Сколько их у вас? Вы, кажется,
говорили семьдесят?
- Нет. Всего наберется семьдесят восемь.
- Семьдесят восемь, семьдесят восемь, по тридцати копеек за душу, это
будет.