Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 20

В последнее время его редко видали
гденибудь. Причина этому была, может быть, лень, а может, и то,
что пролезать в двери делалось для него с каждым годом труднее.
Тогда миряне должны были отправляться к нему сами, если имели в
нем нужду.
Кузнец не без робости отворил дверь и увидел Пацюка,
сидевшего на полу по-турецки, перед небольшою кадушкою, на
которой стояла миска с галушками. Эта миска стояла, как
нарочно, наравне с его ртом. Не подвинувшись ни одним пальцем,
он наклонил слегка голову к миске и хлебал жижу, схватывая по
временам зубами галушки.
"Нет, этот, -- подумал Вакула про себя, -- еще ленивее
Чуба: тот, по крайней мере, ест ложкою, а этот и руки не хочет
поднять!"
Пацюк, верно, крепко занят был галушками, потому что,
казалось, совсем не заметил прихода кузнеца, который, едва
ступивши на порог, отвесил ему пренизкий поклон.
-- Я к твоей милости пришел, Пацюк! -- сказал Вакула,
кланяясь снова.
Толстый Пацюк поднял голову и снова начал хлебать галушки.
-- Ты, говорят, не во гнев будь сказано... -- сказал,
собираясь с духом, кузнец, -- я веду об этом речь не для того,
чтобы тебе нанесть какую обиду, -- приходишься немного сродни
черту.
Проговоря эти слова, Вакула испугался, подумав, что
выразился все еще напрямик и мало смягчил крепкие слова, и,
ожидая, что Пацюк, схвативши кадушку вместе с мискою, пошлет
ему прямо в голову, отсторонился немного и закрылся рукавом,
чтобы горячая жижа с галушек не обрызгала ему лица.
Но Пацюк взглянул и снова начал хлебать галушки.
Ободренный кузнец решился продолжать:
-- К тебе пришел, Пацюк, дай боже тебе всего, добра
всякого в довольствии, хлеба в пропорции! -- Кузнец иногда умел
ввернуть модное слово; в том он понаторел в бытность еще в
Полтаве, когда размалевывал сотнику дощатый забор. -- Пропадать
приходится мне, грешному! ничто не помогает на свете! Что
будет, то будет, приходится просить помощи у самого черта. Что
ж, Пацюк? -- произнес кузнец, видя неизменное его молчание, --
как мне быть?
-- Когда нужно черта, то и ступай к черту! -- отвечал
Пацюк, не подымая на него глаз и продолжая убирать галушки.
-- Для того-то я и пришел к тебе, -- отвечал кузнец,
отвешивая поклон, -- кроме тебя, думаю, никто на свете не знает
к нему дороги.
Пацюк ни слова и доедал остальные галушки.
-- Сделай милость, человек добрый, не откажи! -- наступал
кузнец, -- свинины ли, колбас, муки гречневой, ну, полотна,
пшена или иного прочего, в случае потребности... как
обыкновенно между добрыми людьми водится... не поскупимся.
Расскажи хоть, как, примерно сказать, попасть к нему на дорогу?
-- Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами, --
произнес равнодушно Пацюк, не изменяя своего положения.