- Беги скорей на село, проси их ко мне, да не слушай никаких отговорок. - Я уж их звал, сударь, и они сейчас будут, - пробормотал сквозь зубы Андрей...
История не решит вопроса о нравственной свободе человека; но предполагая оную в суждении своем о делах и характерах, изъясняет те и другие во-первых природными свойствами людей, во-вторых..
И смолу с дегтем сидит, а заплатив попенные, рубит лес в казенных дачах и сгоняет по Волге до Астрахани бревна, брусья,..
Что русский народ заглядывается на Ерусланов Лазаревичей, на объедал и обпивал, на Фому и Ерему, это не казалось ему удивительным: изображенные предметы были очень доступны и понятны народу; но где покупатели этих пестрых, грязных масляных малеваний? кому нужны эти фламандские мужики, эти красные и голубые пейзажи, которые показывают какое-то притязание на несколько уже высший шаг искусства, но в котором выразилось все глубокое его унижение? Это, казалось, не были вовсе труды ребенка-самоучки. Иначе в них бы, при всей бесчувственной карикатурности целого, вырывался острый порыв. Но здесь было видно просто тупоумие, бессильная, дряхлая бездарность, которая самоуправно стала в ряды искусств, тогда как ей место было среди низких ремесл, бездарность, которая была верна, однако ж, своему призванию и внесла в самое искусство свое ремесло. Те же краски, та же манера, та же набившаяся, приобыкшая рука, принадлежавшая скорее грубо сделанному автомату, нежели человеку!.. Долго стоял он пред этими грязными картинами, уже наконец не думая вовсе о них, а между тем хозяин лавки, серенький человечек во фризовой шинели, с бородой, не бритой с самого воскресенья, толковал ему уже давно, торговался и условливался в цене, еще не узнав, что ему понравилось и что нужно. - Вот за этих мужичков и за ландшафтик возьму беленькую. Живопись-то какая! Просто глаз прошибет; только что получены с биржи; еще лак не высох. Или вот зима, возьмите зиму! Пятнадцать рублей! Одна рамка чего стоит. Вон она какая зима! - Тут купец дал легкого щелчка в полотно, вероятно чтобы показать всю добро'ту зимы. - Прикажете связать их вместе и снести за вами? Где изволите жить? Эй, малый, подай веревочку. - Постой, брат, не так скоро, - сказал очнувшийся художник, видя, что уж проворный купец принялся не в шутку их связывать вместе. Ему сделалось несколько совестно не взять ничего, застоявшись так долго в лавке, и он сказал: - А вот постой, я посмотрю, нет ли для меня чего- нибудь здесь, - и, наклонившись, стал доставать с полу наваленные громоздко, истертые, запыленные старые малеванья, не пользовавшиеся, как видно, никаким почетом. Тут были старинные фамильные портреты, которых потомков, может быть, и на свете нельзя было отыскать, совершенно неизвестные изображения с прорванным холстом, рамки, лишенные позолоты, - словом, всякий ветхий сор. Но художник принялся рассматривать, думая втайне: "Авось что-нибудь и отыщется". Он слышал не раз рассказы о том, как иногда у лубочных продавцов были отыскиваемы в сору картины великих мастеров. Хозяин, увидев, куда полез он, оставил свою суетливость и, принявши обыкновенное положение и надлежащий вес, поместился сызнова у дверей, зазывая прохожих и указывая им одной рукой на лавку: "Сюда, батюшка, вот картины! зайдите, зайдите; с биржи получены".
... Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать".
"Я мысль мою скажу, - вещает мне Петрушка, Весь свет, мне кажется, - ребятская игрушка; Лишь только надобно потвёрже то узнать, Как лучше, живучи, игрушкой той играть. Что нужды, хоть потом и возьмут душу черти, Лишь только б удалось получше жить до смерти! На что молиться нам, чтоб дал бог видеть рай? Жить весело и здесь, лишь ближними играй. Играй, хоть от игры и плакать ближний будет, Щечи его казну, - твоя казна прибудет; А чтоб приятнее ещё казался свет, Бери, лови, хватай всё, что ни попадет. Всяк должен своему последовать рассудку: Что ставишь в дело ты, другой то ставит в шутку. Не часто ль от того родится всем беда, Чем тешиться хотят большие господа, Которы нашими играют господами Так точно, как они играть изволят нами? Создатель твари всей, себе на похвалу, По свету нас пустил, как кукол по столу. Иные резвятся, хохочут, пляшут, скачут, Другие морщатся, грустят, тоскуют, плачут. Вот как вертится свет! А для чего он так, Не ведает того ни умный, ни дурак. Однако, ежели какими чудесами Изволили спознать вы ту причину сами, Скажите нам её..." Сим речь окончил он, За речию его последовал поклон. Шумилов с Ванькою, хваля догадку ону, Отвесили за ним мне также по поклону; И трое все они, возвыся громкий глас, Вещали: "Не скрывай ты таинства от нас; Яви ты нам свою в решениях удачу, Реши ты нам свою премудрую задачу!..
