Портрет — Страница 34

И замечательно то, что все это коломенское население,
весь этот мир бедных старух, мелких чиновников, мелких артистов и, словом,
всей мелюзги, которую мы только поименовали, соглашались лучше терпеть и
выносить последнюю крайность, нежели обратиться к страшному ростовщику;
находили даже умерших от голода старух, которые лучше соглашались умертвить
свое тело, нежели погубить душу. Встречаясь с ним на улице, невольно
чувствовали страх. Пешеход осторожно пятился и долго еще озирался после того
назад, следя пропадавшую вдали его непомерную высокую фигуру. В одном уже
образе было столько необыкновенного, что всякого заставало бы невольно
приписать ему сверхъестественное существование. Эти сильные черты, врезанные
так глубоко, как не случается у человека; этот горячий бронзовый цвет лица;
эта непомерная гущина бровей, невыносимые, страшные глаза, даже самые
широкие складки его азиатской одежды - все, казалось, как будто говорило,
что пред страстями, двигавшимися в этом теле, были бледны все страсти других
людей. Отец мой всякий раз останавливался неподвижно, когда встречал его, и
всякий раз не мог удержаться, чтобы не произнести: "Дьявол, совершенный
дьявол!" Но надобно вас поскорее познакомить с моим отцом, который, между
прочим, есть настоящий сюжет этой истории.
Отец мой был человек замечательный во многих отношениях. Это был
художник, каких мало, одно из тех чуд, которых извергает из непочатого лона
своего только одна Русь, художник-самоучка, отыскавший сам в душе своей, без
учителей и школы, правила и законы, увлеченный только одною жаждою
усовершенствованья и шедший, по причинам, может бытъ, неизвестным ему
самому, одною только указанною из души дорогою; одно из тех самородных чуд,
которых часто современники честят обидным словом "невежи" и которые не
охлаждаются от охулений и собственных неудач, получают только новые рвенья и
силы, и уже далеко в душе своей уходят от тех произведений, за которые
получили титло невежи. Высоким внутренным инстинктом почуял он присутствие
мысли в каждом предмете; постигнул сам собой истинное значение слова
"историческая живопись"; постигнул, почему простую головку, простой портрет
Рафаэля, Леонардо да Винчи, Тициана, Корреджио можно назвать историческою
живописью и почему огромная картина исторического содержания все-таки будет
tableau de genre6, несмотря на все притязанья художника на историческую
живопись. И внутреннее чувство, и собственное убеждение обратили кисть его к
христианским предметам, высшей и последней ступени высокого. У него не было
честолюбия или раздражительности, так неотлучной от характера многих
художников. Это был твердый характер, честный, прямой человек, даже грубый,
покрытый снаружи несколько черствой корою, не без некоторой гордости в душе,
отзывавшийся о людях вместе и снисходительно и резко.