Мертвые души. Том первый. — Страница 68

- Нет, я спросил не для каких-либо, а потому только, что интересуюсь
познанием всякого рода мест, - отвечал на это Чичиков.
За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо
больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами,
рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом в желудке. Этим обед
и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе тяжести
на целый пуд больше. Пошли в гостиную, где уже очутилось на блюдечке варенье
- ни груша, ни слива, ни иная ягода, до которого, впрочем, не дотронулись ни
гость, ни хозяин. Хозяйка вышла, с тем чтобы накласть его и на другие
блюдечки. Воспользовавшись ее отсутствием, Чичиков обратился к Собакевичу,
который, лежа в креслах, только покряхтывал после такого сытного обеда и
издавал ртом какие-то невнятные звуки, крестясь и закрывая поминутно его
рукою. Чичиков обратился к нему с такими словами:
- Я хотел было поговорить с вами об одном дельце.
- Вот еще варенье, - сказала хозяйка, возвращаясь с блюдечком, -
редька, варенная в меду!
- А вот мы его после! - сказал Собакевич. - Ты ступай теперь в свою
комнату, мы с Павлом Ивановичем скинем фраки, маленько приотдохнем!
Хозяйка уже изъявила было готовность послать за пуховиками и подушками,
но хозяин сказал: "Ничего, мы отдохнем в креслах", - и хозяйка ушла.
Собакевич слегка принагнул голову, приготовляясь слышать, в чем было
дельце.
Чичиков начал как-то очень отдаленно, коснулся вообще всего русского
государства и отозвался с большою похвалою об его пространстве, сказал, что
даже самая древняя римская монархия не была так велика, и иностранцы
справедливо удивляются... Собакевич все слушал, наклонивши голову. И что по
существующим положениям этого государства, в славе которому нет равного,
ревизские души, окончивши жизненное поприще, числятся, однако ж, до подачи
новой ревизской сказки наравне с живыми, чтоб таким образом не обременить
присутственные места множеством мелочных и бесполезных справок и не
увеличить сложность и без того уже весьма сложного государственного
механизма... Собакевич все слушал, наклонивши голову, - и что, однако же,
при всей справедливости этой меры она бывает отчасти тягостна для многих
владельцев, обязывая их взносить подати так, как бы за живой предмет, и что
он, чувствуя уважение личное к нему, готов бы даже отчасти принять на себя
эту действительно тяжелую обязанность. Насчет главного предмета Чичиков
выразился очень осторожно: никак не назвал души умершими, а только
несуществующими.
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь
похожее на выражение показалось на лице его.