Мертвые души. Том первый. — Страница 77

Каким-то дряхлым инвалидом глядел сей
странный замок, длинный, длинный непомерно. Местами был он в один этаж,
местами в два; на темной крыше, не везде надежно защищавшей его старость,
торчали два бельведера, один против другого, оба уже пошатнувшиеся, лишенные
когда-то покрывавшей их краски. Стены дома ощеливали местами нагую
штукатурную решетку и, как видно, много потерпели от всяких непогод, дождей,
вихрей и осенних перемен. Из окон только два были открыты, прочие были
заставлены ставнями или даже забиты досками. Эти два окна, с своей стороны,
были тоже подслеповаты; на одном из них темнел наклеенный треугольник из
синей сахарной бумаги.
Старый, обширный, тянувшийся позади дома сад, выходивший за село и
потом пропадавший в поле, заросший и заглохлый, казалось, один освежал эту
обширную деревню и один был вполне живописен в своем картинном опустении.
Зелеными облаками и неправильными трепетолистными куполами лежали на
небесном горизонте соединенные вершины разросшихся на свободе дерев. Белый
колоссальный ствол березы, лишенный верхушки, отломленной бурею или грозою,
подымался из этой зеленой гущи и круглился на воздухе, как правильная
мраморная сверкающая колонна; косой остроконечный излом его, которым он
оканчивался кверху вместо капители, темнел на снежной белизне его, как шапка
или черная птица. Хмель, глушивший внизу кусты бузины, рябины и лесного
орешника и пробежавший потом по верхушке всего частокола, взбегал наконец
вверх и обвивал до половины сломленную березу. Достигнув середины ее, он
оттуда свешивался вниз и начинал уже цеплять вершины других дерев или же
висел на воздухе, завязавши кольцами свои тонкие цепкие крючья, легко
колеблемые воздухом. Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и
показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее, как темная пасть; оно
было окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали в черной глубине его: бежавшая
узкая дорожка, обрушена нее перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый
ствол ивы, седой чапыжник, густой щетиною вытыкавший из-за ивы иссохшие от
страшной глушины, перепутавшиеся и скрестившиеся листья и сучья, и, наконец,
молодая ветвь клена, протянувшая сбоку свои зеленые лапы-листы, под один из
которых забравшись бог весть каким образом, солнце превращало его вдруг в
прозрачный и огненный, чудно сиявший в этой густой темноте. В стороне, у
самого края сада, несколько высокорослых, не вровень другим, осин подымали
огромные вороньи гнезда на трепетные свои вершины. У иных из них отдернутые
и не вполне отделенные ветви висели вниз вместе с иссохшими листьями.