Мертвые души. Том первый. — Страница 67

- Не знаю, как приготовляется, об этом я не могу судить, но свиные
котлеты и разварная рыба были превосходны.
- Это вам так показалось. Ведь я знаю, что они на рынке покупают. Купит
вон тот каналья повар, что выучился у француза, кота, обдерет его, да и
подает на стол вместо зайца.
- Фу! какую ты неприятность говоришь, - сказала супруга Собакевича.
- А что ж, душенька, так у них делается, я не виноват, так у них у всех
делается. Все что ни есть ненужного, что Акулька у нас бросает, с позволения
сказать, в помойную лохань, они его в суп! да в суп! туда его!
- Ты за столом всегда эдакое расскажешь! - возразила опять супруга
Собакевича.
- Что ж, душа моя, - сказал Собакевич, - если б я сам это делал, но я
тебе прямо в глаза скажу, что я гадостей не стану есть. Мне лягушку хоть
сахаром облепи, не возьму ее в рот, и устрицы тоже не возьму: я знаю, на что
устрица похожа. Возьмите барана, - продолжал он, обращаясь к Чичикову, - это
бараний бок с кашей! Это не те фрикасе, что делаются на барских кухнях из
баранины, какая суток по четыре на рынке валяется! Это все выдумали доктора
немцы да французы, я бы их перевешал за это! Выдумали диету, лечить голодом!
Что у них немецкая жидкостная натура, так они воображают, что и с русским
желудком сладят! Нет, это все не то, это все выдумки, это все... - Здесь
Собакевич даже сердито покачал головою. - Толкуют: просвещенье, просвещенье,
а это просвещенье - фук! Сказал бы и другое слово, да вот только что за
столом неприлично. У меня не так. У меня когда свинина - всю свинью давай на
стол, баранина - всего барана тащи, гусь - всего гуся! Лучше я съем двух
блюд, да съем в меру, как душа требует. - Собакевич подтвердил это делом: он
опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел все, обгрыз,
обсосал до последней косточки.
"Да, - подумал Чичиков, - у этого губа не дура".
- У меня не так, - говорил Собакевич, вытирая салфеткою руки, - у меня
не так, как у какого-нибудь Плюшкина: восемьсот душ имеет, а живет и обедает
хуже моего пастуха!
- Кто такой этот Плюшкин? - спросил Чичиков.
- Мошенник, - отвечал Собакевич. - Такой скряга, какого вообразитъ
трудно. В тюрьме колодники лучше живут, чем он: всех людей переморил
голодом.
- Вправду! - подхватил с участием Чичиков. - И вы говорите, что у него,
точно, люди умирают в большом количестве?
- Как мухи мрут.
- Неужели как мухи! А позвольте спросить, как далеко живет он от вас?
- В пяти верстах.
- В пяти верстах! - воскликнул Чичиков и даже почувствовал небольшое
сердечное биение. - Но если выехать из ваших ворот, это будет направо или
налево?
- Я вам даже не советую дороги знать к этой собаке! - сказал Собакевич.
- Извинительней сходить в какое-нибудь непристойное место, чем к нему.