Мертвые души. Том первый. — Страница 70

И не то, как бывает московская работа, что
на один час, - прочность такая, сам и обобьет, и лаком покроет!
Чичиков открыл рот, с тем чтобы заметить, что Михеева, однако же, давно
нет на свете; но Собакевич вошел, как говорится, в самую силу речи, откуда
взялась рысь и дар слова:
- А Пробка Степан, плотник? я голову прозакладую, если вы где сыщете
такого мужика. Ведь что за силища была! Служи он в гвардии, ему бы бог знает
что дали, трех аршин с вершком ростом!
Чичиков опять хотел заметить, что и Пробки нет на свете; но Собакевича,
как видно, пронесло: полились такие потоки речей, что только нужно было
слушать:
- Милушкин, кирпичник! мог поставить печь в каком угодно доме. Максим
Телятников, сапожник: что шилом кольнет, то и сапоги, что сапоги, то и
спасибо, и хоть бы в рот хмельного. А Еремей Сорокопльхин! да этот мужик
один станет за всех, в Москве торговал, одного оброку приносил по пятисот
рублей. Ведь вот какой народ! Это не то, что вам продаст какой-нибудь
Плюшкин.
- Но позвольте, - сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным
наводнением речей, которым, казалось, и конца не было, - зачем вы исчисляете
все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь это все народ
мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
- Да, конечно, мертвые, - сказал Собакевич, как бы одумавшись и
припомнив, кто они в самом деле были уже мертвые, а потом прибавил: -
Впрочем, и то сказать что из этих людей, которые числятся теперь живущими?
Что это за люди? мухи, а не люди.
- Да все же они существуют, а это ведь мечта.
- Ну нет, не мечта! Я вам доложу, каков был Михеев, так вы таких людей
не сыщете: машинища такая, что в эту комнату не войдет; нет, это не мечта! А
в плечищах у него была такая силища, какой нет у лошади; хотел бы а знать,
где бы вы в другом месте нашли такую мечту!
Последние слова он уже сказал, обратившись к висевшим на стене
портретам Багратиона и Колокотрони, как обыкновенно случается с
разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не к
тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему
третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни
ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит
взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в
первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором
ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом
уже уйти прочь.
- Нет, больше двух рублей я не могу дать, - сказал Чичиков.