Мертвые души. Том первый. — Страница 63

Откуда возьмется и надутость, и чопорность, станет
ворочаться по вытверженным наставлениям, станет ломать голову и придумывать,
с кем, и как, и сколько нужно говорить, как на кого смотреть, всякую минуту
будет бояться, чтобы не сказать больше, чем нужно, запутается наконец сама,
и кончится тем, что станет наконец врать всю жизнь, и выдет просто черт
знает что!" Здесь он несколько времени помолчал и потом прибавил: "А
любопытно бы знать, чьих она? что, как ее отец? богатый ли помещик
почтенного нрава, или просто благомыслящий человек с капиталом,
приобретенным на службе? Ведь если, положим, этой девушке да придать
тысячонок двести приданого, из нее бы мог выйти очень, очень лакомый
кусочек. Это бы могло составить, так сказать, счастье порядочного человека".
Двести тысячонок так привлекательно стали рисоваться в голове его, что он
внутренно начал досадовать на самого себя, зачем в продолжение хлопотни
около экипажей не разведал от форейтора или кучера, кто такие были
проезжающие. Скоро, однако ж, показавшаяся деревня Собакевича рассеяла его
мысли и заставила их обратиться к своему постоянному предмету.
Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый,
как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева;
посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темными или,
лучше, дикими стенами, - дом вроде тех, как у нас строят для военных
поселений и немецких колонистов. Было заметно, что при постройке его зодчий
беспрестанно боролся со вкусом хозяина. Зодчий был педант и хотел симметрии,
хозяин - удобства и, как видно, вследствие того заколотил на одной стороне
все отвечающие окна и провертел на место их одно маленькое, вероятно
понадобившееся для темного чулана. Фронтон тоже никак не пришелся посреди
дома, как ни бился архитектор, потому что хозяин приказал одну колонну сбоку
выкинуть, и оттого очутилось не четыре колонны, как было назначено, а только
три. Двор окружен был крепкою и непомерно толстою деревянною решеткой.
Помещик, казалось, хлопотал много о прочности. На конюшни, сараи и кухни
были употреблены полновесные и толстые бревна, определенные на вековое
стояние. Деревенские избы мужиков тож срублены были на диво: не было
кирчьных стен, резных узоров и прочих затей, но все было пригнано плотно и
как следует. Даже колодец был обделан в такой крепкий дуб, какой идет только
на мельницы да на корабли. Словом, все, на что ни глядел он, было упористо,
без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке.