Размышления о Божественной Литургии — Страница 42

Всяк христианин в эту минуту есть священник, - взойди же
один на высоту духа своего: так же, как Авраам всходил на высоту горы, дабы
совершить на ней одному жертвоприношение, оставив внизу и жену, и раба, и
осла своего, оставь так же и ты в эту минуту все, связывающее тебя с землею.
Принеси с собою дрова горького исповедания прегрешений своих, сожги их огнем
раскаянья душевного, как жрец, и как священник соверши духовное заколение
собственной души своей, да огнем и мечем духа заколется в ней помышление
всех земных стяжаний и вожделений, да сгорит всякое желание блага земного и
в пепел да превратится в ней все, что не есть Божье. И когда будешь готов
совершенно воскурить такую жертву Богу, став чрез то высочайшим самих Сил
небесных, умей отвергнуть и эту жертву, как недостойную, устремив к себе
слова пророка: "яко порт нечист вся дела ваша!" и подыми тогда небесными
руками вместе с иереем Святую Чашу, возглашая: "Твоя от Твоих Тебе приносяще
о всех и за вся!"
Во все то время, когда все совершают жертвоприношение в душах своих, на
клиросах подъемлется сие умиляющее и тихое сладкопение: "Тебе поем, Тебе
благословим, Тебя благодарим. Господи, и Тебе молимся. Боже наш!"
И наступает верховная минута во всей Литургии, всех страшнейшая и
таинственнейшая, - минута самого пресуществления, когда приносимое в жертву
Творцу становится действительно той самой Жертвой, которую принес Сам Творец
Самому Себе за всех людей, становится не образом Тела и Крови, но самим
Телом и Кровью Христа. В олтаре происходит [страшное] троекратное призывание
Духа Святаго, - Того Самого Духа, Кем совершилось воплощение Христово от
Девы, Его смерть и Воскресение, Кем возглаголали пророки и апостолы и Кто
носился один над водами тогда, когда еще земля была невидима и нестроенна,
когда по слову Писания: "тьма была вверху бездны и Дух Божий ношашеся над
водами", и без Которого не совершается пресуществление. Упавши ниц перед
святым престолом, и священник и диакон, полагая троекратно наземные поклоны,
произносят троекратно в себе самих сие призывание: "Господи, Иже Пресвятаго
Твоего Духа в третий час апостолом Твоим ниспославый. Того, Благий, не отыми
от нас, но обнови нас, молящихся Тебе!" И вослед за первым призваньем читают
в себе стих: "Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе
моей". Вослед же за третьим призваньем диакон подклоняет главу свою и,
указуя орарем на Святый Хлеб, не смея вымолвить и самого слова, говорит
только в глубине души своей: "Благослови, владыко, Святый Хлеб!"
Восстав от поклона, знаменует трижды иерей Святые Дары, глаголя: "И
сотвори убо хлеб сей Честное Тело Христа Твоего", диакон произносит:
"аминь", и Хлеб уже есть самое Тело Христа. Безмолвно указует диакон орарем
на Святую Чашу, произнося только устами души своей: "Благослови, владыко,
Святую Чашу!" Благословляя ее, глаголет иерей: "А еже в Чаше сей.