Мертвые души. Том первый. — Страница 164

Коли будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не
успеешь и таланту бог не дал, все пойдешь в ход и всех опередишь. С
товарищами не водись, они тебя добру не научат; а если уж пошло на то, так
водись с теми, которые побогаче, чтобы при случае могли быть тебе полезными.
Не угощай и не потчевай никого, а веди себя лучше так, чтобы тебя угощали, а
больше всего береги и копи копейку: эта вещь надежнее всего на свете.
Товарищ или приятель тебя надует и в беде первый тебя выдаст, а копейка не
выдаст, в какой бы беде ты ни был. Все сделаешь и все прошибешь на свете
копейкой". Давши такое наставление, отец расстался с сыном и потащился вновь
домой на своей соро'ке, и с тех пор уже никогда он больше его не видел, но
слова и наставления заронились глубоко ему в душу.
Павлуша с другого же дни принялся ходить в классы. Особенных
способностей к какой-нибудь науке в нем не оказалось; отличился он больше
прилежанием и опрятностию; но зато оказался в нем большой ум с другой
стороны, со стороны практической. Он вдруг смекнул и понял дело и повел себя
в отношении к товарищам точно таким образом, что они его угощали, а он их не
только никогда, но даже иногда, припрятав полученное угощенье, потом
продавал им же. Еще ребенком он умел уже отказать себе во всем. Из данной
отцом полтины не издержал ни копейки, напротив - в тот же год уже сделал к
ней приращения, показав оборотливость почти необыкновенную: слепил из воску
снегиря, выкрасил его и продал очень выгодно. Потом в продолжение некоторого
времени пустился на другие спекуляции, именно вот какие: накупивши на рынке
съестного, садился в классе возле тех, которые были побогаче, и как только
замечал, что товарища начинало тошнить, - признак подступающего голода, - он
высовывал ему из-под скамьи будто невзначай угол пряника или булки и,
раззадоривши его, брал деньги, соображаяся с аппетитом. Два месяца он
провозился у себя на квартире без отдыха около мыши, которую засадил в
маленькую деревянную клеточку, и добился наконец до того, что мышь
становилась на задние лапки, ложилась и вставала по приказу, и продал потом
ее тоже очень выгодно. Когда набралось денег до пяти рублей, он мешочек
зашил и стал копить в другой. В отношении к начальству он повел себя еще
умнее. Сидеть на лавке никто не умел так смирно. Надобно заметить, что
учитель был большой любитель тишины и хорошего поведения и терпеть не мог
умных и острых мальчиков; ему казалось, что они непременно должны над ним
смеяться. Достаточно было тому, который попал на замечание со стороны
остроумия, достаточно было ему только пошевелиться или как-нибудь ненароком
мигнуть бровью, чтобы подпасть вдруг под гнев. Он его гнал и наказывал
немилосердно. "Я, брат, из тебя выгоню заносчивость и непокорность! -
говорил он.