Мертвые души. Том первый. — Страница 76

Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша
и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе
стороны заступавшие его сады и он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе
не пошлою, наружностью; и по нем старался я угадать, кто таков сам помещик,
толст ли он, и сыновья ли у него, или целых шестеро дочерей с звонким
девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и
черноглазы ли они, и весельчак ли он сам, или хмурен, как сентябрь в
последних числах, глядит в календарь да говорит про скучную для юности рожь
и пшеницу.
Теперь равнодушно подъезжаю ко всякой незнакомый деревне и равнодушно
гляжу на ее пошлую наружность; моему охлажденному взору неприютно, мне не
смешно, и то, что пробудило бы в прежние годы живое движенье в лице, смех и
немолчные речи, то скользит теперь мимо, и безучастное молчание хранят мои
недвижные уста. О моя юность! о моя свежесть!
Покамест Чичиков думал и внутренно посмеивался над прозвищем,
отпущенным мужиками Плюшкину, он не заметил, как въехал в средину обширного
села со множеством изб и улиц. Скоро, однако же, дал заметить ему это
препорядочный толчок, произведенный бревенчатою мостовою, пред которою
городская каменная была ничто. Эти бревна, как фортепьянные клавиши,
подымались то вверх, то вниз, и необерегшийся ездок приобретал или шишку на
затылок, или синее пятно на лоб, или же случалось своими собственными зубами
откусить пребольно хвостик собственного же языка. Какую-то особенную
ветхость заметил он на всех деревенских строениях: бревно на избах было
темно и старо; многие крыши сквозили, как решето; на иных оставался только
конек вверху да жерди по сторонам в виде ребр. Кажется, сами хозяева снесли
с них дранье и тес, рассуждая, и, конечно, справедливо, что в дождь избы не
кроют, а в ведро и сама не каплет, бабиться же в ней незачем, когда есть
простор и в кабаке, и на большой дороге, - словом, где хочешь. Окна в
избенках были без стекол, иные были заткнуты тряпкой или зипуном; балкончики
под крышами с перилами, неизвестно для каких причин делаемые в иных русских
избах, покосились и почернели даже не живописно. Из-за изб тянулись во
многих местах рядами огромные клади хлеба, застоявшиеся, как видно, долго;
цветом походили они на старый, плохо выжженный кирпич, на верхушке их росла
всякая дрянь, и даже прицепился сбоку кустарник. Хлеб, как видно, был
господский. Из-за хлебных кладей и ветхих крыш возносились и мелькали на
чистом воздухе, то справа, то слева, по мере того как бричка делала
повороты, две сельские церкви, одна возле другой: опустевшая деревянная и
каменная, с желтенькими стенами, испятнанная, истрескавшаяся. Частями стал
выказываться господский дом и наконец глянул весь в том месте, где цепь изб
прервалась и наместо их остался пустырем огород или капустник, обнесенный
низкою, местами изломанною городьбою.