Гоголь Николай Васильевич. Литературные мемуары. Гоголь в воспоминаниях современников. (Часть Ii)

А. П. Толстому; но тот, не желая показать виду, что считает
положение своего гостя опасным, отказался их принять ³³⁵.
И. С. Аксаков, на мои вопросы о болезни Гоголя, ответил мне в том же
феврале, но послал свой ответ уже в начале марта. Вот этот ответ: "Ваше
письмо, любезнейший Г. П., было получено мною 21 февраля, в самый день
смерти Гоголя. И как странно было мне читать это письмо, в котором вы
беспрестанно о нем говорите, в котором просите матушку помолиться за Гоголя
и за "Мертвые души". Ни того, ни другого больше не существует. "Мертвые
души" сожжены, самая жизнь Гоголя сгорела от постоянной душевной муки, от
беспрерывных духовных подвигов, от тщетных усилий -- отыскать обещанную им
светлую сторону, от необъятности творческой деятельности, вечно
происходившей в нем и вмещавшейся в таком скудельном сосуде. Сосуд не
выдержал. Гоголь умер, без особенной болезни. Со временем вы узнаете все
подробности его жизни, мученичества и кончины. В настоящее время едва ли
прилично будет рассказывать о нем печатно нашему языческому обществу. Гоголь
был истинный мученик искусства и мученик христианства. Художественная
деятельность этого монаха-художника была истинно подвижническая. Теперь нам
надо начинать новый строй жизни -- без Гоголя. -- Весь ваш душою -- Ив.
Аксаков".
Началась жизнь -- "без Гоголя"... Отлично помню тогдашнее наше
настроение. Мы, искренние поклонники великого писателя, были в неописанном
горе еще потому, что он умер, осыпаемый бессердечными, злыми укоризнами и
клеветами, не успев довести до конца своей главной, заветной работы. Вышла
литография с изображением Гоголя в гробу ³³⁶. Ее раскупили
нарасхват. Вслед за похоронами Гоголя произошел известный арест при полиции
И. С. Тургенева и его высылка в деревню, за напечатание им в Москве заметки
об умершем Гоголе, не пропущенной цензурою в Петербурге. Некоторые придавали
этому объяснение, будто бы Тургенев поплатился за то, что в своей невинной
заметке назвал "великим" Гоголя, которого, как сатирика, недолюбливало тогда
высшее начальство. Дело было несколько иначе. Автор заметки поплатился не за
ее содержание, а за несоблюдение формальностей цензурного устава
³³⁷. Когда статью И. С. Тургенева цензура не пропустила в
"С.-Петербургских ведомостях", я получил от тогдашнего издателя последних,
А. А. Краевского, следующее письмо: "Мне бы очень нужно было сказать вам два
слова, Г. П. Не можете ли завернуть ко мне сегодня, между 6 и 7 часами
вечера? Пятница, 29-го февраля. Ваш А. Краевский". Навестив г. Краевского, я
узнал от него, что статью И. С. Тургенева, после ее задержания цензором, не
одобрил и М. Н. Мусин-Пушкин, тогдашний попечитель С -Петербургского
учебного округа и председатель с.