«Шинель»

Но Акакий Акакиевич если и глядел на что, то видел на всем свои чистые,
ровным почерком выписанные строки, и только разве если, неизвестно откуда
взявшись, лошадиная морда помещалась ему на плечо и напускала ноздрями целый
ветер в щеку, тогда только замечал он, что он не на середине строки, а
скорее на средине улицы. Приходя домой, он садился тот же час за стол,
хлебал наскоро свои щи и ел кусок говядины с луком, вовсе не замечая их
вкуса, ел все это с мухами и со всем тем, что ни посылал бог на ту пору.
Заметивши, что желудок начинал пучиться, вставал из-за стола, вынимал
баночку с чернилами и переписывал бумаги, принесенные на дом. Если же таких
не случалось, он снимал нарочно, для сооственного удовольствия, копию для
себя, особенно если бумага была замечательна не по красоте слога, но по
адресу к какому-нибудь новому или важному лицу.
Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и
весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым
жалованьем и собственной прихотью, - когда все уже отдохнуло после
департаментского скрыпенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых
занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже, чем нужно,
неугомонный человек, - когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся
время: кто побойчее, несется в театр; кто на улицу, определяя его на
рассматриванье кое-каких шляпенок; кто на вечер - истратить его в
комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного
круга; кто, и это случается чаще всего, идет просто к своему брату в
четвертый или третий этаж, в две небольшие комнаты с передней или кухней и
кое-какими модными претензиями, лампой или иной вещицей, стоившей многих
пожертвований, отказов от обедов, гуляний, - словом, даже в то время, когда
все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть
в штурмовой вист, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями,
затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи
какую-нибудь сплетню, занесшуюся из высшего общества, от которого никогда и
ни в каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не
о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли
сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, - словом, даже
тогда, когда все стремится развлечься, - Акакий Акакиевич не предавался
никакому развлечению.заться русский человек, или даже, когда не
о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли
сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконетова монумента, - словом, даже
тогда, когда все стремится развлечься, - Акакий Акакиевич не предавался
никакому развлечению. Никто не мог сказать, чтобы когда-нибудь видел его на
каком-нибудь вечере.