«Шинель»

И долго потом, среди самых веселых
минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу, с своими
проникающими словами: "Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?" - и в этих
проникающих словах эвенели другие слова: "Я брат твой". И закрывал себя
рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своем,
видя, как много в человеке бесчеловечья, как много скрыто свирепой грубости
в утонченной, образованной светскости, и, боже! даже в том человеке,
которого свет признает благородным и честным...
Вряд ли где можно было найти человека, который так жил бы в своей
должности. Мало сказать: он служил ревностно, - нет, он служил с любовью.
Там, в этом переписыванье, ему виделся какой-то свой разнообразный и
приятный мир. Наслаждение выражалось на лице его; некоторые буквы у него
были фавориты, до которых если он добирался, то был сам не свой: и
подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось,
можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его. Если бы
соразмерно его рвению давали ему награды, он, к изумлению своему, может
быть, даже попал бы в статские советники; но выслужил он, как выражались
остряки, его товарищи, пряжку в петлицу да нажил геморрой в поясницу.
Впрочем, нельзя сказать, чтобы не было к нему никакого внимания. Один
директор, будучи добрый человек и желая вознаградить его за долгую службу,
приказал дать ему что-нибудь поважнее, чем обыкновенное переписыванье;
именно из готового уже дела велено было ему сделать какое-то отношение в
другое присутственное место; дело состояло только в том, чтобы переменить
заглавный титул да переменить кое-где глаголы из первого лица в третье. Это
задало ему такую работу, что он вспотел совершенно, тер лоб и наконец
сказал: "Нет, лучше дайте я перепишу что-нибудь". С тех пор оставили его
навсегда переписывать. Вне этого переписыванья, казалось, для него ничего не
существовало. Он не думал вовсе о своем платье: вицмундир у него был не
зеленый, а какого-то рыжевато-мучного цвета. Воротничок на нем был узенький,
низенький, так что шея его, несмотря на то что не была длинна, выходя из
воротника, казалась необыкновенно длинною, как у тех гипсовых котенков,
болтающих головами, которых носят на головах целыми десятками русские
иностранцы.r>дынные корки и тому подобный вздор. Ни один раз в жизни не обратил он
внимания на то, что делается и происходит всякий день на улице, на что, как
известно, всегда посмотрит его же брат, молодой чиновник, простирающий до
того проницательность своего бойкого взгляда, что заметит даже, у кого на
другой стороне тротуара отпоролась внизу панталон стремешка, - что вызывает
всегда лукавую усмешку на лице его.