Мертвые души. Том первый. — Страница 169

Бьет себя по лбу недогадливый проситель и бранит на чем свет
стоит новый порядок вещей, преследование взяток и вежливые, облагороженные
обращения чиновников. Прежде было знаешь по крайней мере, что делать: принес
правителю дел красную, да и дело в шляпе, а теперь по беленькой, да еще
неделю провозишься, пока догадаешься; черт бы побрал бескорыстие и чиновное
благородство! Проситель, конечно, прав, но зато теперь нет взяточников: все
правители дел честнейшие и благороднейшие люди, секретари только да писаря
мошенники. Скоро представилось Чичикову поле гораздо пространнее:
образовалась комиссия для построения какого-то казенного весьма капитального
строения. В эту комиссию пристроился и он, и оказался одним из деятельнейших
членов. Комиссия немедленно приступила к делу. Шесть лет возилась около
здания; но климат, что ли, мешал или материал уже был такой, только никак не
шло казенное здание выше фундамента. А между тем в других концах города
очутилось у каждого из членов по красивому дому гражданской архитектуры:
видно, грунт земли был там получше. Члены уже начинали благоденствовать и
стали заводиться семейством. Тут только и теперь только стал Чичиков
понемногу выпутываться из-под суровых законов воздержанья и неумолимого
своего самоотверженья. Тут только долговременный пост наконец был смягчен, и
оказалось, что он всегда не был чужд разных наслаждений, от которых умел
удержаться в лета пылкой молодости, когда ни один человек совершенно не
властен над собою. Оказались кое-какие излишества: он завел довольно
хорошего повара, тонкие голландские рубашки. Уже сукна купил он себе такого,
какого не носила вся губерния, и с этих пор стал держаться более коричневых
и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и сам держал
одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай
вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он
весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже...
Но вдруг на место прежнего тюфяка был прислан новый начальник, человек
военный, строгий, враг взяточников и всего, что зовется неправдой. На другой
же день пугнул он всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты, на
каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту дома красивой
гражданской архитектуры, и пошла переборка. Чиновники были отставлены от
должности; дома гражданской архитектуры поступили в казну и обращены были на
разные богоугодные заведения и школы для кантонистов, все распушено было в
пух, и Чичиков более других. Лицо его вдруг, несмотря на приятность, не
понравилось начальнику, почему именно, бог ведает, - иногда даже просто не
бывает на это причин, - и он возненавидел его насмерть. И грозен был сильно
для всех неумолимый начальник.