«Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая»

Эх, какая
метель! Свороти-ка ты, кум, немного в сторону, не найдешь ли
дороги; а я тем временем поищу здесь. Дернет же нечистая сила
потаскаться по такой вьюге! Не забудь закричать, когда найдешь
дорогу. Эк, какую кучу снега напустил в очи сатана!
Дороги, однако ж, не было видно. Кум, отошедши в сторону,
бродил в длинных сапогах взад и вперед и, наконец, набрел прямо
на шинок. Эта находка так его обрадовала, что он позабыл все и,
стряхнувши с себя снег, вошел в сени, нимало не беспокоясь об
оставшемся на улице куме. Чубу показалось между тем, что он
нашел дорогу; остановившись, принялся он кричать во все горло,
но, видя, что кум не является, решился идти сам.
Немного пройдя, увидел он свою хату. Сугробы снега лежали
около нее и на крыше. Хлопая намерзнувшими на холоде руками,
принялся он стучать в дверь и кричать повелительно своей дочери
отпереть ее.
-- Чего тебе тут нужно? -- сурово закричал вышедший
кузнец.
Чуб, узнавши голос кузнеца, отступил несколько назад. "Э,
нет, это не моя хата, -- говорил он про себя, -- в мою хату не
забредет кузнец. Опять же, если присмотреться хорошенько, то и
не кузнецова. Чья бы была это хата? Вот на! не распознал! это
хромого Левченка, который недавно женился на молодой жене. У
него одного только хата похожа на мою. То-то мне показалось и
сначала немного чудно, что так скоро пришел домой. Однако ж
Левченко сидит теперь у дьяка, это я знаю; зачем же кузнец?..
Э-ге-ге! он ходит к его молодой жене. Вот как! хорошо!.. теперь
я все понял".
-- Кто ты такой и зачем таскаешься под дверями? --
произнес кузнец суровее прежнего и подойдя ближе.
"Нет, не скажу ему, кто я, -- подумал Чуб, -- чего
доброго, еще приколотит, проклятый выродок!" -- и, переменив
голос, отвечал:
-- Это я, человек добрый! пришел вам на забаву
поколядовать немного под окнами.
-- Убирайся к черту с своими колядками! -- сердито
закричал Вакула. -- Что ж ты стоишь? Слышишь, убирайся сей же
час вон!
Чуб сам уже имел это благоразумное намерение; но ему
досадно показалось, что принужден слушаться приказаний кузнеца.
Казалось, какой-то злой дух толкал его под руку и вынуждал
сказать чтонибудь наперекор.
-- Что ж ты, в самом деле, так раскричался? -- произнес он
тем же голосом, -- я хочу колядовать, да и полно!
-- Эге! да ты от слов не уймешься!.. -- Вслед за сими
словами Чуб почувствовал пребольной удар в плечо.
-- Да вот это ты, как я вижу, начинаешь уже драться! --
произнес он, немного отступая.
-- Пошел, пошел! -- кричал кузнец, наградив Чуба другим
толчком.
-- Что ж ты! -- произнес Чуб таким голосом, в котором
изображалась и боль, и досада, и робость. -- Ты, вижу, не в
шутку дерешься, и еще больно дерешься!
-- Пошел, пошел! -- закричал кузнец и захлопнул дверь.