«Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая»

С какой-то досадою и завистью
глядел кузнец на такую веселость и на этот раз проклинал
колядки, хотя сам бывал от них без ума.
-- Э, Одарка! -- сказала веселая красавица, оборотившись к
одной из девушек, -- у тебя новые черевики! Ах, какие хорошие!
и с золотом! Хорошо тебе, Одарка, у тебя есть такой человек,
который все тебе покупает; а мне некому достать такие славные
черевики.
-- Не тужи, моя ненаглядная Оксана! -- подхватил кузнец,
-- я тебе достану такие черевики, какие редкая панночка носит.
-- Ты? -- сказала, скоро и надменно поглядев на него,
Оксана. -- Посмотрю я, где ты достанешь черевики, которые могла
бы я надеть на свою ногу. Разве принесешь те самые, которые
носит царица.
-- Видишь, какие захотела! -- закричала со смехом девичья
толпа.
-- Да, -- продолжала гордо красавица, -- будьте все вы
свидетельницы: если кузнец Вакула принесет те самые черевики,
которые носит царица, то вот мое слово, что выйду тот же час за
него замуж.
Девушки увели с собою капризную красавицу.
-- Смейся, смейся! -- говорил кузнец, выходя вслед за
ними. -- Я сам смеюсь над собою! Думаю, и не могу вздумать,
куда девался ум мой. Она меня не любит, -- ну, бог с ней! будто
только на всем свете одна Оксана. Слава богу, девчат много
хороших и без нее на селе. Да что Оксана? с нее никогда не
будет доброй хозяйки; она только мастерица рядиться. Нет,
полно, пора перестать дурачиться.
Но в самое то время, когда кузнец готовился быть
решительным, какой-то злой дух проносил пред ним смеющийся
образ Оксаны, говорившей насмешливо: "Достань, кузнец, царицыны
черевики, выйду за тебя замуж!" Все в нем волновалось, и он
думал только об одной Оксане.
Толпы колядующих, парубки особо, девушки особо, спешили из
одной улицы в другую. Но кузнец шел и ничего не видал и не
участвовал в тех веселостях, которые когда-то любил более всех.
Черт между тем не на шутку разнежился у Солохи: целовал ее
руку с такими ужимками, как заседатель у поповны, брался за
сердце, охал и сказал напрямик, что если она не согласится
удовлетворить его страсти и, как водится, наградить, то он
готов на все: кинется в воду, а душу отправит прямо в пекло.
Солоха была не так жестока, притом же черт, как известно,
действовал с нею заодно. Она таки любила видеть волочившуюся за
собою толпу и редко бывала без компании; этот вечер, однако ж,
думала провесть одна, потому что все именитые обитатели села
званы были на кутью к дьяку. Но все пошло иначе: черт только
что представил свое требование, как вдруг послышался голос
дюжего головы. Солоха побежала отворить дверь, а проворный черт
влез в лежавший мешок.
Голова, стряхнув с своих капелюх снег и выпивши из рук
Солохи чарку водки, рассказал, что он не пошел к дьяку, потому
что поднялась метель; а увидевши свет в ее хате, завернул к
ней, в намерении провесть вечер с нею.