Вечера на хуторе близ Диканьки, часть вторая — Страница 19

Нет, невмочь уже пересилить себя!
Пора положить конец всему: пропадай душа, пойду утоплюсь в
пролубе, и поминай как звали!"
Тут решительным шагом пошел он вперед, догнал толпу,
поравнялся с Оксаною и сказал твердым голосом:
-- Прощай, Оксана! Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь
кого хочешь; а меня не увидишь уже больше на этом свете.
Красавица казалась удивленною, хотела что-то сказать, но
кузнец махнул рукою и убежал.
-- Куда, Вакула? -- кричали парубки, видя бегущего
кузнеца.
-- Прощайте, братцы! -- кричал в ответ кузнец. -- Даст
бог, увидимся на том свете; а на этом уже не гулять нам вместе.
Прощайте, не поминайте лихом! Скажите отцу Кондрату, чтобы
сотворил панихиду по моей грешной душе. Свечей к иконам
чудотворца и божией матери, грешен, не обмалевал за мирскими
делами. Все добро, какое найдется в моей скрыне, на церковь!
Прощайте!
-- Проговоривши это, кузнец принялся снова бежать с мешком
на спине.
-- Он повредился! -- говорили парубки.
-- Пропадшая душа! -- набожно пробормотала проходившая
мимо старуха. -- Пойти рассказать, как кузнец повесился!
Вакула между тем, пробежавши несколько улиц, остановился
перевесть духа. "Куда я, в самом деле, бегу? -- подумал он, --
как будто уже все пропало. Попробую еще средство: пойду к
запорожцу Пузатому Пацюку. Он, говорят, знает всех чертей и все
сделает, что захочет. Пойду, ведь душе все же придется
пропадать!"
При этом черт, который долго лежал без всякого движения,
запрыгал в мешке от радости; но кузнец, подумав, что он
какнибудь зацепил мешок рукою и произвел сам это движение,
ударил по мешку дюжим кулаком и, встряхнув его на плечах,
отправился к Пузатому Пацюку.
Этот Пузатый Пацюк был точно когда-то запорожцем; но
выгнали его или он сам убежал из Запорожья, этого никто не
знал. Давно уже, лет десять, а может, и пятнадцать, как он жил
в Диканьке. Сначала он жил, как настоящий запорожец: ничего не
работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и
выпивал за одним разом почти по целому ведру; впрочем, было где
и поместиться, потому что Пацюк, несмотря на небольшой рост, в
ширину был довольно увесист. Притом шаровары, которые носил он,
были так широки, что, какой бы большой ни сделал он шаг, ног
было совершенно незаметно, и казалось -- винокуренная кадь
двигалась по улице. Может быть, это самое подало повод прозвать
его Пузатым. Не прошло нескольких дней после прибытия его в
село, как все уже узнали, что он знахарь. Бывал ли кто болен
чем, тотчас призывал Пацюка; а Пацюку стоило только пошептать
несколько слов, и недуг как будто рукою снимался. Случалось ли,
что проголодавшийся дворянин подавился рыбьей костью, Пацюк
умел так искусно ударить кулаком в спину, что кость
отправлялась куда ей следует, не причинив никакого вреда
дворянскому горлу.