Размышления о Божественной Литургии — Страница 15

уподобляет Он неочищенной земле, глушимой тернием, на которой хоть дает семя
всходы, но быстро вырастающие тут же вместе с ними терния, - терния трудов и
забот века, терния обольщений, бесчисленные обаяния светской умерщвляющей
жизни с ее обманчивыми удобствами, заглушают едва поднявшиеся всходы - и
семя остается без плода; - но теми приемлющими сердцами, которых уподобляет
Он доброй почве, дающей плод - ово сто, ово шестьдесят, ово тридесят, -
которые все, принятое в себя, по выходе из церкви, возвращают в домах, в
семье, в службе, в труде, в отдохновеньях, в увеселеньях, с людьми в беседах
и наедине с самим собою. Словом, всяк верный стремится быть тем, и слушающим
и творящим вместе, которого обещает Спаситель уподобить мужу мудру,
строящему храмину не на песке, но на камени, так что, если бы тут же, по
выходе из церкви набежали на него дожди, реки и вихри всех бедствий, его
духовная храмина осталась бы неподвижная, как твердыня на камени. По
окончании чтенья священник в олтаре возвещает диакону: Мир тебе
благовествующему. Приподымая главы, все предстоящие в чувствовании
благодарности восклицают вместе с ликом: Слава Тебе, Боже наш! Слава Тебе!
Стоящий в царских дверях священник приемлет от диакона Евангелие и
поставляет его на престол, как Слово, исшедшее от Бога и к Нему же
возвратившееся. Олтарь, изобразующий высшие горние селенья, скрывается от
глаз - врата царские затворяются, горняя дверь задергивается, знаменуя, что
нет других дверей в Царство Небесное, кроме отверстых Христом, что с Ним
только можно войти в них: Аз есмь дверь.
Тут обыкновенно в первоначальное время христиан было место проповеди;
следовали изъясненье и толкованье прочитанных Евангелий. Но так как
проповедь в нынешнее время говорится большею частию на другие тексты и,
стало быть, не служит изъяснением прочитанного Евангелия, то, чтобы не
разрушать стройного порядка и связи священной Литургии, она отнесена к
концу.
Изобразуя ангела, побудителя людей к моленьям, диакон идет на амвон
воздвигнуть собранье к моленьям еще сильнейшим и прилежнейшим. Рцем ecu от
всея души, и от всего помышления нашего рцем! - взывает он, подъемля тремя
перстами молитвенный орарь; и, стремя моленья от всех помышлений, все
восклицают: Господи, помилуй! Усугубляя моленья троекратным воззваньем о
помиловании, диакон призывает сызнова молиться о всех людях, находящихся на
всех ступенях званий и должностей, начиная с высших, где трудней человеку,
где ему больше преткновений и где ему нужней помощь от Бога. Каждый из
собранья, зная, как много благоденствие многих зависит от того, когда высшие
власти исполняют честно свои обязанности, молится сильно о том, чтобы Бог их
вразумил, и наставил исполнять честно свое званье, и всякому подал бы силы
пройти честно свое земное поприще.